Родные люди

1696

Практически все люди мечтают встретить родственную душу. Это стремление — быть узнанным и узнать — похоже, вшито в наш ДНК, и мы чуть ли не всю жизнь ходим в режиме постоянного поиска. И в силу разных причин принято считать, что такой огонек у каждого обязательно один-единственный, на всю жизнь — твой идеальный супруг или супруга, с которым ты будешь нянчить внуков и рассказывать им истории из буйной и ветреной молодости.

Так мы привыкли думать, потому что красиво ведь — один-единственный, половинка, вместе с которой вы составляете нечто цельное и донельзя гармоничное. Да и в сказках, которые нам мамы читают в детстве, всегда все именно так.

И хотя я ничего не имею против романтичных историй о любви и даже совершенно уверена в том, что случайные люди до ЗАГСа не доходят, — но с тем, что родная душа у каждого одна (не считая родителей) — я не согласна.

Ведь даже мой небогатый опыт безжалостно говорит, что в этой части сказки немного привирают. За свои 29 с хвостиком я уже встретила несколько таких людей — и мужчин, и женщин, которых узнаешь с первого-второго взгляда, которые еще практически незнакомцами вдруг становятся близкими и родными, несмотря на разный возраст, воспитание, жизненный опыт и привычки, а подчас и национальность с религией. Просто ты видишь человека и понимаешь — родной, люблю.

И даже кошка ко мне пришла именно такая — я увидела ее худым котенком со всклокоченной шерстью и поняла, что не могу оставить ее там, где встретила. Хотя ведь всю жизнь я больше любила собак, мечтала о красивой и умной немецкой овчарке и вообще не планировала приводить никаких посторонних котов в свою съемную квартиру. А теперь эта пушистая мелочь чувствует себя здесь совсем не посторонней. И хотя она не говорит ничего, кроме короткого «мррр» — нам этого достаточно, чтобы понять друг друга и чувствовать, что мы — любим.

Кстати, насколько я знаю кошатников, с котами часто так — любовь с первого взгляда и на всю жизнь, без внутреннего сопротивления и неузнавания. Возможно, потому, что от котов меньше ожиданий. Ведь мы не рисуем для себя портрет «своего идеального кота»: такая-то порода, такой-то возраст, окрас такой, фигура такая, хвостом двигает исключительно справа налево, а мурлычет обязательно мелодичным сопрано.

По опыту, все родные души обязательно становятся очень значимыми в жизни. С них обычно начинается какой-то новый этап, в который в одиночку войти, наверное, было бы очень сложно — если возможно вообще.

Так развернула мою жизнь на 180 градусов любимая подруга, которая сразу при встрече помогла мне сдвинуться с места — и вытаскивала потом еще не раз, помогая увидеть себя и мир по-другому. Да благодаря ей я вообще узнала, что этот другой взгляд существует!

Так я узнала еще одну подругу, в которую смотрелась, как в зеркало. Серьезно — если я вдруг начинала печалиться по какому-нибудь поводу — можно было смело звонить ей, потому что она наверняка тоже обдумывает эту тему. И если бы мы пили, мы бы 100% устраивали классические женские попойки в тихих кафешках с разговорами «за жизнь». Правда, ее узнавать мне было непросто — в зеркало, знаете ли, не всегда приятно смотреть.

Что объединяет всех самых-самых родных? Они честны и безжалостны, как хирург. С ними не получится сделать вид, что вот этой воспаленной фигни внутри нет, и жизнь прекрасна, а я вообще белая и пушистая. Только искренность, только честность, только максимальная открытость — со всем тем мусором, который есть внутри, — и это не так легко, как в сказках про «жили они долго и счастливо и умерли в один день».

И мужчины такие тоже были в моей жизни — близкие настолько, что это иногда становилось страшно: а где в этом сплетении, собственно говоря, я, а где — он? Причем так называемые отношения и секс в этом случае совсем не обязательны — у душевного и духовного родства есть разные сценарии, несмотря на привычные нам шаблоны.

И эти мужчины тоже помогали мне делать в моей жизни то, что не делать было нельзя, а делать — очень страшно. Например, менять явно «не мою» работу на то, что считала только любимым хобби, открывать в себе новые таланты и открываться самой, преодолевая многочисленные страхи.

Но самый сильный страх просыпался во мне потом — когда приходило время с ними прощаться — и с подругами, и с любимыми мужчинами.

«Как же так? — кричало все внутри и сжималось от боли. — Как это можно отпустить — он (она) родные ведь, близкие, мы же уже сплелись корнями и проросли друг в друга, мы же читаем мысли друг друга, мы же — одно!»

А вот и нет, друзья, а вот и не одно (ну если не рассматривать буддийскую концепцию, что все люди в принципе одно — с которой я, кстати, вполне согласна, но здесь речь не об этом). Несмотря на ужасающе глубокую близость и чувствование другого, на любовь и щемящую нежность — мы все равно остаемся каждый собой, потому что уже изначально не половинки, а целое. И для меня эти истории о том, что такое родство обязательно должно быть усыпано лепестками роз, плюшевыми мишками и закончиться совместными похоронами в глубокой старости, стали главным камнем преткновения, о который я исправно спотыкалась каждый раз, когда приходилось прощаться.

А прощаться приходилось. Потому что мы встретились на какое-то время, в чем-то друг другу помогли, разрешили вместе какой-то конфликт, больше раскрылись и глубже нырнули в себя — и пошли дальше, каждый своим путем. Потому что эти люди пришли ко мне, чтобы помочь мне измениться, когда я этого хотела и просила Мир о помощи — а не для того, чтобы сделать меня счастливой на всю жизнь. В первую очередь потому, что свою жизнь я делаю счастливой или несчастной сама — и поняла я это тоже благодаря таким расставаниям.

Но каждый раз, когда приходит время прощаться, мне кажется, что от меня отрывают что-то очень важное и нужное, и я уже никогда не буду целой. И хочется цепляться изо всех сил, держать всеми способами — внутри, конечно. Снаружи гордость обязывает ограничиться прохладным «Пока!» (ну я же сильная!!!). И эта «сила», кстати, уже не раз выходила мне боком, но об этом как-нибудь в другой раз.

Квест «отпустить родную душу» стал для меня едва ли не самым сложным заданием в жизни. И пока я с ним справляюсь максимум на троечку — это я-то, отличница и перфекционистка по жизни! Наверное, потому возле меня практически все время кто-то из них, родных, есть — чтобы когда-нибудь я сдала этот экзамен на твердое «отлично».

Может, у других, кто умеет говорить «Прощай» легко, все совсем не так — и родной человек приходит один и на всю жизнь, как в сказках?

Но у меня сказка другая. Когда я, хлюпая носом, стараюсь восстановить дыхание после тяжелого прощания — возле меня уже есть другой родной огонек, возможно, еще не узнанный. Подруга или друг, который тоже станет самым близким, а потом, через год или два, уйдет своей дорогой. И хотя вот это «пост сдал — пост принял» — и самое тяжелое во всей этой прощальной истории, но оно же и поддерживает меня больше всего. Ведь на самом деле я никогда не остаюсь одна — всегда рядом кто-то есть, кто понимает без слов, и кого так же понимаю я. И благодаря этому слова «если б не было разлук — не было бы встреч» уже становятся не призрачной утешительной надеждой, а практически твердой уверенностью. И медленно, палец за пальцем, я учусь разжимать руки и прощаться с любимыми людьми — ведь никого из них я не перестаю любить, несмотря на то, что при расставании иногда бьется посуда (пока только метафорически). И точно так же они не перестают любить меня, даже совсем уйдя из моей жизни. И эту любовь невозможно не чувствовать сквозь все расстояния и недоразумения.

Хотя жаль, конечно, что родные души не ходят стаями и не остаются насовсем — до седых волос и общих правнуков.

Ольга Воронина