Харьковский «Тангейзер», или Гораздо более лучший Мазепа

2325

Вместо эпиграфа.

А у вас нет точно такого же только с перламутровыми пуговицами?

(к/ф "Бриллиантовая рука", 1968 год)

Исправления, дополнения, улучшения, неизменно вносимые в учебники по истории при смене правящих режимов, еще со времен римских цезарей пошли в повседневную политическую практику настолько уверенно, что, не смотря на старания отдельных экспертов скандализировать ситуацию, давным-давно превратились в явления вполне заурядные.

Что бы ни рассказывали с голубых экранов ученые и псевдоученые в очках и без, публичная история монтируется из мифов, и весь процесс восстановления исторической правды никогда не выходит за рамки непыльной работы по замене одних мифов на другие, более соответствующие текущей политической конъюнктуре.

Эпоха, в которой уже и хваленый постмодернизм маячит где-то на оставленной далеко позади станции, ставит новые задачи – необходимо переделывать произведения искусства. По-иному прочитывать, наполнять новым содержанием.

К началу июля Харьковский оперный театр готовит «Мазепу» Чайковского – в доселе невиданном варианте. К музыке претензий практически нет, кроме кое-каких фрагментов.

А вот использовавшееся ранее сюжет пушкинской «Полтавы» и либретто драматурга второй половины 19-го столетия Виктора Буренина радикально устарели.

Преследуемый тут и там царской цензурой Пушкин в своей поэме чрезвычайно много внимания уделил таким темам как, любовь, власть, коварство и неисполненная месть. И слишком мало – национально-освободительной борьбе. То есть вообще никакого.

Если кто не в курсе, пушкинская драматическая история выглядела примерно так.

Семидесятилетний гетман просит руки Марии - дочери генерального писаря Кочубея, и получает отказ. Мария бежит с гетманом. Кочубей шлет Петру донос на Мазепу, обвиняя его в сношениях с Карлом. Всецело доверявший Мазепе Петр пересылает донос гетману. Гетман сажает Кочубея в казематы. Гетманский приближенный Пилип Орлик пытает Кочубея, чтобы узнать, где спрятана его казна. Мазепа казнит Кочубея (не персонально). Битва под Полтавой шведами проиграна. Мазепа и Орлик спасаются бегством. Мария сходит с ума.

В общем, несмотря на весь творческий потенциал Александра Пушкина, сформулированный им сюжет был нанизан на несколько искривленный с точки зрения современных потребностей идейный стержень.

В харьковской версии действие разворачивается в русле замыслов «великого эфиопского поэта» встречи в темнице Кочуюея и Орлика, в которой последний предстает не как палач, а в качестве носителя гуманистических идей, демократа и будущего автора первой казаческой конституции.

Дальнейшее движение по сюжетной линии также куда более пронизано жизнеутверждающим началом и оптимизмом, нежели в популярной ранее версии. Мария не сходит с ума. Соответственно, умирающему брату в финальной сцене колыбельную песню она не поет. Все заканчивается походом гетмана на битву, после чего следует многоточие…

Собственно, от первоначальной версии остается только одно название, и если бы Чайковский в свое время назвал оперу не «Мазепа», а, предположим, «Полтава», то ныне к данному фрагменту его творческого наследия и обращаться не было бы смысла.

Корректировка сюжета привела к вынужденному и абсолютно оправданному купированию музыкального «текста».

Поскольку вот этого всего…

«Пирует Петр. И горд, и ясен
И славы полон взор его.
И царской пир его прекрасен.
При кликах войска своего»

…В новой версии не будет, то и посвященный данной теме пафосный музыкальный фрагмент утрачивает свою актуальность. Такая обрезка могла бы вызвать кое-какие нарекания со стороны. Но если учесть, что в соответствии с последними изысканиями третьего президента Виктора Ющенко Чайковского следует относить к украинским композиторам, то подобные улучшения носят сугубо внутренний характер.

Следует отметить, что прием оперного… скажем так, перелебреттирования достаточно неплохо себя зарекомендовал на опыте вагнеровского «Тангейзера», поставленного в Новосибирске в 2015 году и произведшего в переосмысленном формате одну из самых громких театральных сенсаций начала текущего столетия.

Более того, метод переосмысления открывает широкие возможности для творческой трансформации произведений абсолютно любых видов искусства, жанров и направлений – от цирка до литературы – и возвращения им истинного первоначального смысла. Например, уже практически научно доказано, что у Николая Гоголя имелось два варианта «Тараса Бульбы» - один для Третьего отделения, другой – для потомков. Намек на это, кстати, был зашифрован им в не менее бессмертном «Ревизоре», в котором Хлестаков утверждает о наличии двух романов с названием «Юрий Милославский»: «Один Загоскина (писатель начала 19-го века верноподданнического толка), а вот есть другой «Юрий Милославский», так тот уж мой».

Понятное дело, что в условиях культполитпросвета и партийной цензуры Булгаков вынужден был искажать события в Киеве времен гражданской войны. И если к «Белой гвардии» и «Дням Турбиных» подойти с творческим переосмыслением, то они заблещут гораздо более убедительными красками. Потому что писатель-то великий. Просто прочитан был неверно.

Так что впереди еще много интересной творческой работы, требующей не столько преумножения сущностей, что, несомненно, следует отнести к заботам дня вчерашнего, а перепрочтения, перепрослушивания и переосмысления уже накопленного материала. Ведь не зря же гуру голливудской сценаристики Блейк Снайлер любил приговаривать: «Дайте мне то же самое, только другое».

Дмитрий Михайлов