Перейти до основного вмісту

Позначка: война

Евгений Гутков: Когда появились первые жертвы, их тщательно скрывали (фото, видео)

События многолетней давности харьковчанин Евгений Гутков вспоминает неохотно. Когда пришла разнарядка из военкомата, ему было восемнадцать. А то, что довелось увидеть в чужой стране, больно ударило и по юношескому максимализму, и по неокрепшей психике.

«Когда наши войска туда вводили, никто не думал, что они останутся в Афганистане так надолго – на целых 10 лет. Первые жертвы стали появляться буквально сразу, но их тщательно скрывали, в официальных сообщениях говорилось, что ребята погибли на полигоне во время учений или из-за несчастного случая. Но когда «черные тюльпаны» с «грузом 200» друг за другом пошли в Союз – скрывать потери стало невозможно. И тогда горе начало приходить в семьи – впервые со времен Великой отечественной войны в таком массовом порядке», – рассказывает заместитель председателя Харьковского областного отделения Украинского союза ветеранов Афганистана Евгений Гутков.

Тогда поток советских воинов в Афганистан позиционировался как интернациональная помощь. Союз активно налаживал отношения со странами Африки и Азии, поддерживая их и кредитами и военной техникой. В истории с Афганистаном решено было поддержать страну человеческим ресурсом.

«И когда 30 лет назад наши войска вывели, на чужой земле оставалось очень много военнослужащих, которые числились пропавшими без вести. Позже выяснялось, что кто-то из них попал в плен – таких еще долгое время возвращали на родину. В целом многие из тех, кто выбрался оттуда живым, имели ранения, были сильно травмированы и даже изувечены», – вздыхает Гутков.

Харьковчанин вспоминает: на родине героев-«афганцев» ждал неприятный сюрприз – помогать им адаптироваться в реальной жизни никто не спешил. Сбор документов на оформление льгот превратился в унизительный квест по кабинетам: чиновники воротили носы и даже в военкоматах, опустив глаза в пол, роняли сакраментальную фразу «Мы вас туда не посылали!».

Именно в то время стали появляться первые «афганские» организации, которые оказывали помощь бывшим сослуживцам и поддерживали семьи тех, кто погиб при выполнении интернационального долга.

С годами военная кампания в Афганистане практически стерлась из памяти современников, но не тех, кто был ее непосредственным участником – «афганцев» – самым молодым из которых сейчас едва ли исполнилось пятьдесят. Для них за тридцать лет слезы афганской войны так и не высохли.

«Некоторые моменты намертво врезались. Помню, жесточайший бой в Мазари – Шарифе. Душманы не уступают, а мы не можем получить поддержку с воздуха из-за погодных условий. И вдруг нам удается оттеснить «духов» из селения, бой окончен – на носилках приносят одного из наших, молодого паренька с тяжелейшим ранением. И он почти в бессознательном состоянии шептал – «Жить, жить» – и с этими словами ушел… И я понял – он отдал свою жизнь за то, чтобы я жил. И сейчас мы не вправе забыть о тех, кто не вернулся, ведь они прикрывали нас своими телами, вытаскивали из боя, погибали за нас. А те, кто выжил – сумели не только пережить горечь войны, но и встать на ноги, реализоваться в жизни и достичь успехов», – отметил Евгений Гутков.

 

Справка. Афганская война (1979—1989) — военный конфликт на территории Демократической Республики Афганистан. Вывод советских войск из Афганистана начался 15 мая 1988 года и длился до 15 февраля 1989 года. С 2004 года этот день отмечается как День чествования участников боевых действий на территориях других государств.

Всего на территории Афганистана  прошло военную службу 620 000 военнослужащих. Из них более 10 000 – жители Харькова и области. 15 031 военнослужащий погиб в конфликте. В том числе 3 360 украинцев. Из них 242 человека  – жители Харьковщины.

Необычные признания в любви Харькову военных лет (фото, видео)

Сегодня харьковчане отмечают знаменательную для Первой столицы дату – 75-ю годовщину освобождения города от нацистских захватчиков.

Когда как не в это день вспомнить слова великих поэтов, которые пропустили через сердце всю людскую боль и передали свои чувства в стихах.

В годы войны поэт Леонид Вышеславский стал военкором газеты «Защитник Родины» и попросился в город его юности – любимый Харьков, чтобы побывать в нем до того, как его сдадут немцам. Увиденное настолько впечатлило творческую душу Леонида, что из-под его пера вышла не сухая статья, а прекрасное стихотворение…

В далеком 1943 году, 23 августа – освобождение Харькова праздновала вся страна. Но никто так не радовался, как сами харьковчане. На центральной площади города состоялся огромный праздник, а среди тех, кто благодарил харьковчан за стойкость и мужество, за победу, был и великий украинский поэт – Максим Рыльский…

Наш земляк – Михаил Кульчицкий, живший в районе Левады, в первые дни войны как настоящий патриот постригся наголо и пошел записываться добровольцем на фронт. С собою 22-летний парнишка взял только толстую бухгалтерскую книгу, куда записывал свои стихи. Погиб отважный 23-летний младший лейтенант Кульчицкий – 19 января 1943 года, чуть больше полугода не дожив до освобождения любимого города. Еще накануне войны в стихотворении «Мой город» – он написал, что готов за него и страну отдать свою жизнь…

А вот Николай Ушаков – поэт конструктивист, который вдохновлялся вырезанными из бетона и стекла, геометрически совершенными зданиями Харькова – был шокирован картинами разрушенного города…

Детство любимого многими поэта Бориса Слуцкого прошло в Харькове. Уже после войны, на пике славы автор прекрасных стихов завел традицию – каждое свое новое творение читать сначала в Харькове…

В оккупированном Харькове погибло около 200 тысяч мирных жителей. В эвакуации в Казахстане харьковская поэтесса – Наталья Забила – шептала каждый день имена оставшихся в родном городе близких и друзей, и верила – верила, что вернется, и они все будут живы…

Из харьковских поэтов 30-х годов Арона Копштейна любили все… Храбрый и жизнерадостный – он первым ушел на фронт… После боя, опираясь на винтовку, он читал солдатам в окопах стихи, которые слушатели запоминали, переписывали для близких и отправляли домой в письмах… Ведь они вселяли веру и передавали всю любовь и нежность истерзанных в боях солдат!

Лучше не скажешь о тех тяжелых временах… Остается лишь сказать «спасибо» за мир всем тем, кто отдал свою жизнь за наш горячо любимый Харьков!

Харьковчанин рассказал о том, что нельзя бросать на войне

Заслуженный артист Украины, директор Дома Актера им. Леся Сердюка Игорь Арнаутов в программе «ГородХ» высказал свое мнение относительно того, есть ли место искусству во время войны. По его словам, искусство живет вне времени и обстоятельств. В качестве подтверждения своей точки зрения он процитировал высказывание известного персонажа.

«Кто сказал, что нужно бросить песню на войне? После боя сердце просит музыки в двойне». Это сказал Маэстро Титаренко в исполнении Леонида Быкова в фильме «В бой идут старики» и был прав», – отметил Арнаутов.

Больше об интеграции искусства в реальную жизнь смотрите здесь.

Война в Харькове глазами очевидцев

Харьков был в числе наиболее пострадавших от войны городов СССР. Четыре сражения за Первую столицу Украины стали одной из самых крупных и кровопролитных битв в истории войны Лихолетье не обошло никого: ни взрослых, ни стариков, ни детей. Воспоминания людей, переживших детьми оккупацию Харькова, порою рассказывают о военной истории города больше, чем информация штабов, мемуары генералов и монографии ученых.

Певица Людмила Гурченко встретила войну в Харькове.

Она описала этот период в своей книге «Мое взрослое детство»: «Во Дворец пионеров попала бомба. Середина здания, там, где был центральный вход, разрушена. Окна выбиты. А как же красные пушистые рыбки? Где они? Успели их спасти? Городской Пассаж, что напротив Дворца, был разрушен совершенно, и даже кое-где еще шел дым. Я так любила ходить в Пассаж с мамой! Мне он запомнился как сказочный дворец! А теперь бугристая, еще горячая груда камней…

Папа ушел на фронт. Мы с мамой остались в Харькове. Филармония, за которой они числились, имела строгий лимит на эвакуацию. В первую очередь эвакуировали заводы, фабрики, предприятия. А филармония, и тем более нештатные работники, позже… Так мы и просидели на переполненном вокзале с чемоданами и мешками, потом вернулись домой.

Папа ушел. Он унес с собой баян, а вместе с ним унес самые прекрасные песни, самое лучшее в жизни время. Время — «до войны»…

Александр Крапивный, ученый-биолог, профессор, встретил войну 12-летним мальчишкой. Жизнь в оккупированном Харькове он описал в своих воспоминаниях «Эдельвейсы».

«По-настоящему я почувствовал войну в первые бомбежки. Дикий вой, толчок взрыва и сердце в пятках — вот что такое война. Соседи уходили в бомбоубежище, мы нет. Бабусю укрывали одеялом, а сами становились в проеме дверей. Очень знающий человек сказал нам, что это самое безопасное место… Бои шли на подступах к городу и на окраинах. Два дня мы слышали тяжелый грохот и видели зарницы в полнеба. За день до вступления немцев я с моим одноклассником Володькой Михайловым вышел на Сумскую у пединститута. Здесь улицу пересекала баррикада из мешков с песком, и около нее бродили человек пять красноармейцев с винтовками. Это были последние наши солдаты, которых я видел перед приходом немцев.

Утром я вышел на улицу и увидел высоких солдат, лазивших по развалинам, — они собирали винтовки вчерашних красноармейцев. Я не сразу сообразил, что это немцы…

Немцы, как видно, решили остаться у нас надолго. Везде расклеили приказы, где за всякую малость полагался расстрел. Правда, расстрелянных я не видел. А вот повешенных — сколько угодно. Мне было очень страшно, когда я увидел на Сумской повешенную Талочку Никитину, дочь нашей приятельницы Анны Ивановны. Они часто заходили к нам до войны. Талочка висела босая, иней покрыл ее лицо и ноги. Рядом висело еще человек десять, и у каждого на труди табличка.

Потом кто-то бросил бомбу в немецкий штаб и прикончил десяток немцев. Потом взорвали Холодногорский мост, потом еще что-то. Говорили, немцы расстреляли 500 заложников: за каждого офицера по 50 русских и за солдата — по десять. Точная арифметика. Так мы и жили — от страха к страху. От полуголода к голоду…»

Профессиональный военный, харьковчанин Виктор Лупандин — автор воспоминаний «Война глазами подростка», «Об оккупации».

«В то время мне было 12 лет, и я вместе с семьей жил в городе Харькове. Утром 22 июня отец, мама и я стояли в очереди за керосином. До войны во всех городах на центральных улицах и площадях висели громкоговорители. Работала тогда всем известная радиостанция «Коминтерн», и никто не обратил внимания, что вместо трансляции последних новостей звучали песни: «Если завтра война», «Три танкиста», «Катюша» и другие популярные в то время песни. И тут объявили, что будут передавать важное сообщение. В 12:00 по радио выступил Вячеслав Молотов, Председатель Совнаркома СССР. Он объявил, что фашистская Германия без объявления войны напала на СССР и что по всей границе идут ожесточенные бои. Последние слова его были: «Наше дело — правое, враг будет разбит, победа будет за нами»…

На здании Дома Красной Армии появилась большая карта боевых действий, где флажками отмечалось положение наших и немецких войск. Однако через неделю ее сняли. Вместо нее появился плакат художника Ираклия Тоидзе «Родина-мать зовет!». Он висел до начала уличных боев за Харьков. По радио регулярно передавались сводки «Совинформбюро», где сообщалось, что наши войска после упорных боев оставили такой-то город. Бои шли уже в глубине Украины, и немецкие войска приближались к моему Харькову. Я и мои сверстники (все пионеры) воспринимали войну как большую игру, ведь мы воспитывались по книгам Аркадия Гайдара. В те времена очень популярной была его повесть «Тимур и его команда». В середине июля над городом появился первый немецкий самолет. Снизу он казался чуть больше спичечного коробка. Вся зенитная артиллерия города открыла по нему огонь, не причинив ему вреда. Сделав круг над городом, он улетел. Так я впервые соприкоснулся с войной».

За годы войны в Харькове были уничтожены десятки памятников архитектуры, вывезены в Германию многочисленные художественные ценности, в том числе картины и гравюры Рубенса, Веласкеса, Дюрера, Ван Дейка из художественного музея. Посетивший город в 1943 году писатель Алексей Толстой отметил: «Я видел Харьков. Таким был, наверное, Рим, когда через него прокатились орды германских варваров».

Одно из первых зданий Харькова, разрушенных в годы войны, — гостиница «Метрополь», построенная в 1913–1914 годах по проекту архитектора Бориса Корнеенко. «Метрополь» считался одной из лучших и комфортабельных гостиниц Харькова. Богато обставленные номера, в каждом — обязательно умывальник и даже телефон. Отопление, парикмахерская, читальный зал и первоклассная кухня. Такого набора услуг не могла предложить никакая другая гостиница.

Такая же печальная судьба постигла и Всеукраинский Дом Красной Армии — памятник архитектуры своего времени. У него оказался очень короткий век — всего девять лет: оно было разрушено в годы войны и восстановлению, по заключению специалистов, уже не подлежало.

Было разрушено до основания и здание Второй мужской Харьковской гимназии. Это учебное заведение воспитало многих известных личностей и выдающихся деятелей науки и культуры. Здесь учился биолог, лауреат Нобелевской премии, академик Илья Мечников, окончивший гимназию с золотой медалью; филолог, профессор Николай Сумцов, выдающийся филолог-славист, член-корреспондент Петербургской Академии наук Александр Потебня. Вторую мужскую гимназию окончил и композитор Николай Лысенко — основоположник украинской классической музыки, автор всемирно известных опер «Наталка-Полтавка» и «Тарас Бульба».

Погибло и здание Второй (Александровской) женской гимназии, которая располагалась на нынешней площади Фейербаха. На его фундаменте позже построили главный корпус академии железнодорожного транспорта. Не пережил войну и Дворец пионеров (бывшее здание Дворянского собрания) на нынешней площади Конституции.

По подсчетам специалистов, общий ущерб, нанесенный Первой столице за годы войны, составил 33,5 миллиарда рублей. Западные эксперты предсказывали, что на восстановление Харькова понадобится 50 лет…

В память о тех страшных годах Великой Отечественной на одном из памятников в Харькове высечены слова: «Герои не умирают. Они обретают бессмертие и навсегда остаются в памяти нашей, в свершениях наших, в великих деяниях грядущих поколений. Жизнью своей потомки обязаны им».

Ужасы военного лихолетья в Харькове глазами очевидца

Несколько лет назад журналисту нашей редакции удалось пообщаться с очевидцем освобождения Харькова, которое было одним из важных шагов на пути к победе над нацизмом.

Виктор Яковлевич Белобров, ребенком переживший оккупацию, был одним из сотен тысяч харьковчан, встречавших в 1943-м году воинов-освободителей Харькова.

Встретиться с журналистом его побудило  посещение выставки «Харьков в годы войны», которая проходила в саду Шевченко. На одной из фотографий, представленных на стендах, Виктор Яковлевич узнал себя. Тогда, в далеком августе 1943-го, ему было всего девять лет…

«До войны мы жили на Плехановской. В конце 1940 года отца отправили работать в город Станислав (сейчас — Ивано-Франковск). Он там работал начальником отдела кадров городских  пекарен. Местные жители там почему-то не хотели работать, и поэтому туда посылали жителей восточных областей. Отец забрал туда нас с матерью и братом. Мы туда приехали зимой 1940-го, а летом 1941-го, в июне, началась война», – вспоминал Виктор Белобров.

Тогда мальчик еще не знал, что такое война. Только смотрел на самолеты, которые начали сбрасывать бомбы.

«Тут же раздались взрывы. Кто-то сказал: «Война началась». Дома мы включили приемник — а там только немецкая речь. Вечером прибежал  с работы отец, и мы решили вернуться в Харьков», – рассказывал Виктор Яковлевич.

Возвращаться в Харьков пришлось в товарных вагонах, под бомбежками. Однако в городе семью Виктора поджидал неприятный сюрприз. В их квартире уже жили другие люди. И им пришлось поселиться в Выборгском переулке.

Мать Виктора хотели призвать на фронт, но поскольку у нее было двое детей, решили оставить в Харькове.

«Пока длилась оккупация, мать нигде не работала: моему брату был всего год. Когда началась война, ей было 25 лет. Мать ходила на менку аж под Полтаву, и все вещи меняла на пшеницу, картошку, чтобы прокормить нас с братом», – говорил Виктор Белобров.

Во время оккупации, в 1942 году, мальчик решил пойти в школу, которая располагалась на нынешнем проспекте Гагарина. Эту школу организовали немцы, но преподавали в ней украинцы. И что интересно, школа была с украинским языком обучения, русского тогда не признавали. В школе выдавали паек на месяц — 20 граммов постного  масла, 50  граммов пшена…

«Помню, однажды в наш класс пришел немец: в щеголеватых очках, с тросточкой. За ним — дирекция, учителя. Немец смотрит по классу. Вытащил из-за парты одну девочку. Она упиралась, не хотела идти. Кивнул своему помощнику, и девочку куда-то увели. Мы ее больше не видели. Ходит дальше по классу. Подошел ко мне, схватил за волосы. Я испугался, а немец повернул мою голову в стороны, посмотрел и говорил: «Это надежда немецкой нации! Мы его оденем и выучим». Видимо, подумал, что я ариец — у меня были светлые волосы и голубые глаза. Я не понял, что немец имел в виду: сижу ни жив ни мертв. Мне скомандовали выйти на веранду. Там уже стояло несколько ребят. Я не знал, что мне делать: матери не было дома, она ушла на менку. В страхе выскочил из школы, прибежал домой. Больше при немцах я в школу не ходил. Но меня никто не искал», – вспоминал Виктор Яковлевич.

После войны Харьков восстанавливался достаточно долго. За годы оккупации город был сильно разрушен: немцы, когда отступали, взрывали буквально все. Московский проспект лежал в руинах…

«Это была страшная война. И не дай Бог, чтобы подобное еще когда-либо повторилось», – со слезами на глазах говорил Виктор Яковлевич.

«Когда освободили Харьков, я узнал, что на площади будет парад освободителей. Мы с приятелем пошли на площадь — кругом военные, стоят автомобили. Когда подходили к площади, вдруг что-то рвануло: немцы, когда отступали, взрывали все, что могли. Смотрим: в саду Шевченко под дубами сидят солдаты. Один из них увидел нас с приятелем, подозвал нас, развязал свой вещмешок и протянул нам кусок сахара. «Возьмите, — говорит солдат. — У меня такой же малец дома остался». Возле памятника Шевченко было не пройти: все перегорожено, стоит трибуна, а на ней — Хрущев, маршал Конев с какой-то девочкой на руках, Жуков… А там, где сейчас выход со станции метро «Университет», стоял танк. Возле него фотографировались бойцы. Один солдат начал нас с приятелем отгонять, но танкист заступился: мол, пусть стоят. Так нас и сфотографировали. Я спросил у фотографа, когда можно будет получить фотокарточку. Тот отмахнулся, а какой-то солдат рассмеялся и сказал: «Лет через 70 увидишь свою карточку», – рассказывал Виктор Белобров.

Интересно, что слова неизвестного фотографа оказались пророческими: Виктор Яковлевич действительно увидел ту самую фотокарточку спустя 70 лет – на памятной выставке в саду Шевченко…

Известные харьковчане попали в жернова кошмара

В преддверии праздника Победы «ГХ» поделился материалами о страшных воспоминаниях известных харьковчан.

Что им запомнилось со времен Великой Отечественной войны – читайте здесь.

Новое оружие информационной войны

Сразу несколько активных участников информационной войны высказались за применение аналогичных механизмов задержания россиян с целью их дальнейшего обмена на украинских граждан, находящихся под следствием или содержащихся в местах отбытия наказания на территории Российской Федерации.

Продолжение читайте здесь.

Эксперт: Создание министерства информации было ошибкой

Президент Украины, политики и эксперты неоднократно подчеркивали, что Россия ведет против Украины гибридную войну. «ГХ» поинтересовался у политологов, что мешает нашей стране руководствоваться такими же приемами.

По мнению специалистов, ведение так называемой гибридной войны подразумевает большое количество ресурса, которого Украина не имеет.

«Например, ресурс информационный. Несмотря на то, что было создано целое министерство информации, успеха это не принесло. Министерство создано, но мы понимаем, что российский информационный продукт имеет гораздо больше сетей сбыта, российские новости смотрят даже эмигранты за границей. Нужно понимать, что качественный медийный продукт, репортаж, который заставит расплакаться, полюбить страну, делают не чиновники, а журналисты. Поэтому нормальные страны проводят свою информационную политику, не создавая министерства, а давая гранты и создавая тендеры для промоушена и хорошей рекламы», – рассказала в программе «ГородХ» политолог Юлия Биденко.

Она подчеркнула, что создание Миниформполитики было ошибкой. «Министерства – это не то, что помогает выигрывать войны», – отметила Биденко.

Видео смотрите здесь.

В Харькове придумали, как защитить украинских солдат

Ученые из харьковского научно-технологического комплекса «Институт монокристаллов» создали новую «игрушку» для военных нужд. Ею стала новая прозрачная броня для бронетранспортеров. Изготовлена она из сапфиров.

По словам создателей, сапфир значительно уменьшает вес прозрачной брони. Скажем, если традиционный квадратный метр прозрачной брони с укрепленным стеклом весит около 400 килограммов, то аналогичный кусок с сапфиром будет весить в три раза меньше.

«Сапфир – полифункциональный материал. Благодаря ему прочность прозрачной брони увеличивается в пять раз. Так как сам сапфир по твердости почти такой же, как и сверхтвердый наконечник пули, он расплющивает энергию, пуля затупляется, застревает в окне, а затем последний слой поликарбоната предотвращает распространение осколков в кабине бронемашины, тем самым повышает уровень безопасности членов экипажа», – рассказал директор Института монокристаллов Игорь Притула.

Кроме этого, благодаря сапфиру уменьшится и толщина стеклопакета до 30 мм, что особенно необходимо для легкой бронетехники.

Харьковские заключенные будут защищать родину

Холодногорская исправительная колония получила государственный заказ Минобороны на изготовление партии противотанковых ежей. Это самое простое противотанковое заграждение, представляющее собой объемные шестиконечные звезды. Конструкция выдерживает вес танка до 60 тонн. Узники изготовят тысячу таких экземпляров. В выполнении заказа задействованы 15 осужденных. 


Всі права захищені. "GX" 2015-2025. Відповідальність за зміст реклами несе рекламодавець. Думка авторів може не збігатися з думкою редакції.