Зачем Порошенко читает Скоропадского

953

Вместо эпиграфа.

Я вот тоже Брокгауза и Эфрона читал. Два тома прочел. Читаешь, читаешь - слова легкие: Мечислав, Богуслав... И убей Бог, не помню, какой кто. Книжку закроешь – все вылетело. Помню одно: Мандриан. Какой, думаю, Мандриан? Нет там никакого Мандриана. Там с левой стороны два Бронецких. Один господин Андриан, другой Мариан.

А у меня Мандриан.

(х/ф «Собачье сердце», 1988 год)

 

Талантливый человек – талантлив во всем. Президент Петр Порошенко раскрылся в новой ипостаси - читателя. Верховный главнокомандующий рекомендует пользователям Фейсбука книги к прочтению.

Подобный простенький и неоднократно использованный прием все еще способен собирать кое-какую аудиторию. Различные подборки вроде «20 лучших фильмов по версии гениального Квентина Тарантино» или список Бродского от «Бхагавадгиты» и «Махабхараты» до «Гулливера» Свифта и «Фауста» Гете пользуются кое-какой популярностью.

Корить президентских райтеров за отсутствие желания налегать на креатив смысла нет. Как уже неоднократно было говорено: живем в век постмодернизма, ничего нового придумать нельзя, кроме хорошо забытого старого. А попытки вдавливать в себя по капле интеллигента никогда не остаются без рейтингового вознаграждения. И не исключено, что к походившей слегка в народе фразе «этот хоть по-английски разговаривает» может добавиться еще одна - «этот хоть книжки читает».

Третье послание Порошенко. Сам не будет и другим не даст

В список под заголовком «Книги, которые впечатлили меня в 2016 году и которые стоят внимания» вошло шесть томиков, объединенные одним из членов интернет-сообщества в «шестикнижие Порошенко»:

«Воспоминания», Павел Скоропадский,

«25 побед Украины», Александр Палий,

«Тамплиеры», Сергей Жадан,

«Secondhand time», Svetlana Alexievich,

Антология украинской поэзии ХХ века от «А-ба-ба-га-ла-ма-га»

«Казимир Малевич. Киевский период 1928-1930», Татьяна Филевская.

(Все книги были изданы в 2016-м, что несколько сужает диапазон вероятных впечатлений).

Пытаться что-либо прибавить к списку или что-то от оного отнять излишне – на вкус и цвет товарища нет, кто-то любит рок-н-ролл, а кто-то суп с зеленым горошком. Застрявшая в перестроечном совке и вполне годная для журнала «Огонек» 1990 года книга Алексиевич не могла не попасть в топ-лист по причине нобелевской лауреатости автора. В пользу книги Александра Палия достаточно красноречиво говорит цитата: «Единственное поражение армии Александра Македонского — на территории Украины». У прочих авторов тоже есть свои немаловажные причины присутствовать в топ-листе. Жадан закрывает военную тематику, Филевская – идею собирания украинских гениев, антология поэзии утверждает тезис «Все приходящее, а музыка вечна».

Отдельное внимание следовало бы обратить на мемуары гетмана Скоропадского, которые совершенно не случайно оказались на первой строчке президентского рейтинга.

О том, что на 2017 год приходится революционный юбилей, глава государства сообщал неоднократно и даже упомянул в новогоднем обращении: «Грядущий год – особенный. Это – год столетия Украинской национальной революции».

Дополнительную ценность событиям столетней давности придает возможность проведения исторических параллелей, а, следовательно, их высокий уровень приспособляемости под насущные политические потребности. Кроме того, судьба Павла Скоропадского чрезвычайно созвучна с биографическими зигзагами многих современных политиков. Если бы году так эдак в 1916-м царскому генералу предложили гетманскую булаву, то реакция его была бы приблизительно такой же, как и у заведующего отделом агитации и пропаганды ЦК Компартии Украины, получившего предложение стать президентом крупнейшего государства в Европе.

Заброшенный в силу сложившихся обстоятельств на принципиально новый для себя государственный пост Скоропадский оказался в эпицентре событий, которые Петр Порошенко, судя по его риторике, находит поучительными для нынешних поколений.

Связь истории и современности президент обозначил в следующем фрагменте своего последнего заявления образца 2016 года: «Но тогда украинцы вместо того, чтобы сплотиться против внешних угроз, воевали между собой. И сейчас, если не сделать выводов, бездумное политическое противостояние может легко вернуть экономику назад, в пике. Политику – погрузить в анархию. А страну – сделать добычей агрессора».

Для более четкого понимания соотношения мух и котлет в данном блюде следовало бы вкратце восстановить события 1918 года.

29 апреля 1918 года Скоропадский при поддержке, по одной версии, союзных, по другой – оккупационных немецких войск распустил Украинскую Центральную Раду и принял титул «Его Светлость Ясновельможный Пан Гетман Всея Украины». В своих мемуарах он утверждает, что митрополит Киевский и Галицкий Антоний даже предлагал ему помазание на царство. Но не срослось.

В ноябре 1918-го Германия потерпела поражение в Первой мировой войне и ее войска вынуждены были ретироваться с территории Украины, Белоруссии и Прибалтики.

В середине декабря 1918-го Киев взяли войска Директории УНР, под руководством Симона Петлюры, а сам бывший гетман тайно отбыл в Берлин. (Одна из версий этих событий достаточно красочно описана в романе «Белая гвардия» и пьесе «Дни Турбиных» Михаила Булгакова, который в отличие от многих современных читателей гетманских мемуаров был свидетелем тех далеких событий).

Каким видит единение Рады, бывшего царского генерала и революционера с 18-летним стажем современный читатель, представляется крайне смутно. Не исключено, что примерно подобным образом: УЦР, гетман и Петлюра как триединый богатырь бьются с Совнаркомом, Колчаком, Деникиным, и активистами учредиловки, объединенными идеями великодержавия. (Следует заметить, что в некоторых контрольных работах современных десятиклассников все именно так и происходит). Но, в сущности, это даже и не столь важно, поскольку задача состоит во внедрении правильных установок в массовое сознание. И образ Скоропадского для этого крайне подходит в отличие от снесшего его Симона Петлюры, который в воображении наиболее смелых исторических параллельщиков может ассоциироваться с так называемым «третьим майданом».

В ближайшее время, очевидно, следует ожидать президентского рейтинга достойных внимания кинофильмов. Все-таки – важнейшее из искусств. Особенно для переходных периодов.

Андрей Кравченко