Позначка: война

1 июня в истории Харькова: острый недостаток в продуктах первой необходимости

Опублікував(ла) новина GX , 01.06.2021. Опубліковано в Історія Харкова.

1 июня. В 1931 году родилась Людмила Попова (1931-2008) – украинская актриса, заслуженная артистка Украинской ССР.

Окончила Харьковский театральный институт в 1953 году.

С 1953 по 1986 год была актрисой Харьковского украинского драматического театра имени Шевченко.

1 июня. В XVIII-XIX веках в Харькове начиналась Троицкая ярмарка.

В те времена город славился как крупный торговый центр юга империи.

Ярмарки приурочивались к религиозным праздникам. Были Крещенская, Успенская, Троицкая и Покровская ярмарки.

Основным товаром на Троицкой ярмарке была шерсть (ярмарка совпадала со снятием шерсти с овец).

Также продавалось большое количество лошадей, которые пользовались спросом у купцов и офицеров.

Торговали скором, шерстью, кожами, деревянной посудой.

Торговля велась за Московской заставой, то есть за заставой в конце Московской улицы (сейчас – Московский проспект). Примерно в районе современного Конного рынка.

По оценкам исследователей, в Харьков на Троицкую ярмарку приезжало до 10 тысяч человек. Правда, иные ярмарки пользовались большей популярностью. На Покровскую приезжало на 15 тысяч, в Успенскую – 35 тысяч, а на Крещенскую ярмарку – до 40 тысяч человек.

Н. Пимоненко «Ярмарка». Из фондов Харьковского художественного музея

О чем писала газета «Южный край»

1 июня 1910 года

В конце мая в Харькове отмечали 30-летний юбилей врачебной деятельности Леонарда Гиршмана.

«…В квартиру Леонарда Гиршмана, по случаю исполнившегося 50-летия его врачебной деятельности, прибыло много профессоров, врачей, знакомых и почитателей, чтоб приветствовать его как врача и общественного деятеля. Леонард Леопольдович встречал всех с обычной своей любезностью и простотой. После двух часов начался приезд депутаций, явившихся передать глубокочтимому юбиляру постановления уполномочивших их собраний и организаций»

Делегация Харьковского медицинского общества зачитала приветствие: «Глубокоуважаемый и дорогой Леонард Леопольдович! Медицинское общество постановило праздновать полувековой юбилей вашей деятельности на поприще врача осенью и поручило правлению сегодня, в официальный день юбилея, поздравить вас от имени медицинского общества. Мы счастливы тем, что вы живете среди нас, работаете на наших глазах, и мы таким образом являемся современниками вашей изумительной деятельности врача – друга больных, врача – человека. Желаем вам, еще долго быть красой нашего сословия и светочем подрастающему поколению врачей».

1 июня 1918 года

«Положение в Харьковщине и присоединенных к ней уездах Курщины и Воронежчины. В Изюмском уезде в Новославянске острый недостаток в продуктах первой необходимости. Настроение населения неспокойное.

В Белгородском уезде обезоруживание населения идет с большими затруднениями, потому что крестьяне прячут оружие, где кто может. В Волчанском уезде в селе Котовке крестьяне совершают самосуды. Послана охрана. В Купянском уезде после большевиков на многих станциях осталось множество разного военного имущества, которое некоторые учреждения выражают желание забрать себе. Приняты меры к сбору имущества в военные склады. Рыльский уездный комендант в Курщине доносит, что население очень благожелательно относится к большевикам и враждебно к украинцам и немцам, особенно после аннулирования предыдущего земельного закона. В уезде много преступников и агитаторов…

…В Изюмском уезде в селе Протопоповке делают потравы посевов. Село Кунье обезоружено. Настроение рабочих в Краматорских заводах тревожное. В Корочанском уезде настроение населения угнетенное, благодаря террору, снова с большой энергией проводимого большевиками».

Румыны на волах, похоронка в день рождения и грустное 9 мая. Воспоминания жительницы Харькова (фото)

Опублікував(ла) новина GX , 09.05.2021. Опубліковано в Регіон, Суспільство.

В свои 90 лет жительница Харькова Валентина Яковлевна Братишко по-прежнему в деталях помнит войну, увиденную глазами 10-летней девочки из небольшого села Октябрьское Запорожской области. Только не помнит Дня Победы.

“Вот не помню я этого дня. Что делала, не помню. Я столько дней позапоминала. Все детство помню, а 9 мая 45-го – нет. Мама мне говорит, вот так и так было. Митинг был в деревне. Мы ходили туда. А я, хоть убей меня, не помню. Он уже на был мне радостным – батька уже не было. Мне некого было ждать”, – говорит ветеран войны Валентина Яковлевна.

Она до сих пор не может простить судьбе, войне смерть своего отца Якова Шульги – колхозного бухгалтера и сапера.

Он погиб в год Победы – 1 марта 1945 года под Кёнисбергом.

В рассекреченных и оцифрованных архивах – донесение о безвозвратных потерях, в списке – сапер, гв. ефрейтор Шульга Яков Семенович. 1 марта 1945 года

«Снаряд попал в блиндаж, никто не выжил», – вспоминает Валентина Яковлевна слова односельчанина, который служил с отцом.

В семейном архиве – только одна фотография отца в военной форме. На тот мосмент гвардии рядовой 4 Украинского фронта Яков Шульга был удостоен ордена Славы III степени, чуть позже был награжден орденом “Красной Звезды”.

«Папаша не любил одевать медали, даже когда фотографировался», – рассказывает дочь и просит прочитать почти стёршуюся надпись под фото. «На память моей жене Марии и любимым дочкам Нине и Валюше. Яков», – навписано карандашем на обратной стороне фотографии.

Эту фотографию отец передал летом 1944 года при последней встрече с семьей. Тогда войска перебрасывали с Севастополя на другой фронт. Узнав, что их поезд будет следовать через родные края, а на станции, где работает тесть, даже остановится, чтоб набрать воды, Яков Семенович решил, что должен обязательно повидать своих. Не зная точно, когда прибудет поезд, семья сутками дежурила на станции. Валентина Яковлевна все время вспоминает эту встречу. Как бежала на станцию, как спрыгнул с вагона отец, как жадно ловила его каждое слово, как он обнял и поцеловал ее в последний раз. Как счастливыми возвращались домой.

«Старшая сестра Нина тогда поехала поступать в комсомол и не смогла приехать на станцию. Потом она никак не могла себе простить, что не увиделась с отцом… А мне всегда немного завидовала, потому что я видела. Похоронку на отца нам принесли как раз в день моего рождения – 21 марта 1945 года», – воспоминает Валентина Яковлевна.

Так сложилось, что документы, наградные листы отца вместе с похоронкой не сохранились, но память хранит многое.

“У папаши была бронь, поэтому сразу летом 41-го его не взяли на фронт. А когда в село вошли румыны, отец вместе с другими мужиками ушел, но не успели они до своих добраться. Все дороги уже были перерезаны немцами. Пришлось вернуться домой”,- рассказала женщина.

Оккупанты въехали на серых волах

«Колонна румын зашла в село в октябре 1941 на серых волах-тяжеловесах. Ехали в шатрах. Ну, чистые тебе цыгане, только в военной форме. Я никогда не видела таких волов. Они были серого, мышиного цвета. И рога запомнились – прямые, длинные. У некоторых кони были запряжены. Кони – все рыжие, гривы здоровые, копыта большие. У нас ни таких волов, ни таких коней не было. Колонна шла за фронтом и обеспечивала снаряжением. Поэтому долго не задержались. Но румынские солдаты успели похозяйничать в нашем дворе. Залезли в погреб и, как саранча, начали все уничтожать. А мама как раз перед этим холодца наварила. По тарелкам разложила. Они руками этот холодец ели, а тарелки мы потом по всему двору собирали. Потом “гости” добрались к кувшинам с кислым молоком. Залезли на чердак, где лежали арбузы. Мы с мамой все это время были на улице, а сестру старшую заперли в хате. Чуть было мать не пристрелили, но все обошлось”, – вспоминает женщина.

Потом серые волы и их хозяева ушли из села. Больше маленькая Валя их никогда не видела. В селе стало непривычно тихо. До наступления наших войск оставалось 2 года.

“Нашему хутору, наверно, повезло. Немцы назначили из местных старосту и редко заезжали к нам. Помню, отец выкопал яму в сарае, где поросята. Там прятали сестру от угона в Германию. Чтоб не боялась, отец вместе с ней туда залазил. Но как-то родителей не было дома, а на хутор немцы нагрянули – за ребятами приехали. Я – в дом. Нине, говорю: быстро в яму. Она боится туда сама, плачет, не хочет идти. Закрыла я ее, сверху на крышку набросала соломы, а поросята ходят роются в ней. Когда открыла, на Нине лица не было. Вот так спасала старшую сестру”, – делиться далекими воспоминаем собеседница.

Во время оккупации взрослые работали в хозяйстве, обрабатывали землю, дети продолжали ходить в школу, ее не закрыли.

«В нашей деревне было 4 класса. Учительница читала нам все предметы, кроме литературы. Уроки начинались с “Отче наш” и заканчивались “Отче наш”», – рассказывает Валентина Яковна.

Разведчица

А потом был 43-й год. Фронт приближался. С хутора девочка Валя наблюдала, как по трассе Москва-Симферополь немцы перегоняют “тигры” и другую технику.

“Наш староста приехал из района и тихонько сказал нам, чтоб не засиживались в деревне: “Уезжайте, фронт за 25 км от нас. Могут бомбить”.

Долго не собирались, в телегу нагрузили самое необходимое, запрягли корову и уехали из села вместе с соседями. Три дня пережидали в кукурузнике, недалеко от села, за трассой.

“Было тихо, никто не стрелял. И старшие решили, что надо возвращаться. Но сперва решили узнать, что в деревне творится. Надо было кому-то идти в разведку. Решили послать меня. Самую младшую из десяти детей, которые были там. Хлопцев не пустили, побоялись, что заберут. А что меня заберут, так это ничего”, -улыбается Валентина Яковлевна, вспоминая свое “боевое задание”.

“Перешла я через дорогу, толоку. В руках лозинка и палка – вдруг встретят, то я корову ищу. Добегаю до села, а там на валу меня встречают наша собака Жулик и кот. На валу вдвоем сидят и смотрят в мою сторону. Увидели меня, обрадовались и пошли со мной рядышком. Так мы втроем и зашли в село. Тишина, никого нет. Зашли во двор, а там – ужас: на бельевой веревке висят за ножки привязанные куры, уже ощипанные (у нас во дворе немецкая кухня была). Немцы так спешили-собирались, что мясо не успели забрать. Зашла за двор, а там на соседских вишнях туши мяса висят. Скинула я по тушке собаке и кошке, тут же соседские набежали. Накормила их, а сама назад – к своим, в кукурузу. Рассказала, что в селе никого нет. Запрягли мы телеги и – в село. Приехали. Мужики по своим убежищам разбежались, а мы с сестрой и мамой – в хату, легли спать, но не раздевались. А под утро, как только начало сереть, слышим гул машин возле двора. Мама испугалась, говорит: ну все, сейчас хату подожгут. Как же мы будем убегать? Открыла засов двери. А во дворе немцы – тот корову доит, другой воду с колодца-журавля набирает. Дерготят на своем. А потом все бросили, сели в машины и больше мы их не видели”, – воспоминает Валентина Яковлена.

На утро мама послала Валю проведать деда, узнать, как он. Но добежать успела только до сельсовета, как навстречу машина с солдатами.

«А в “бобике” сидят, господи, опять румыны, в руках автоматы наготове. Обмундирование не серое, как шинели у наших солдат, а рыжее, как румыны ходили. Я разворачиваюсь, бегу по селу и кричу: “Румыны, румыны едут!”. Но, как оказалось, это была наша разведка. На следующий день отца вместе с другими мужчинами забрали в армию, а мы пошли в колхоз работать,”- завершила свою историю женщина и какое-то время молчала. Наверно опять вспоминала отца, которого ей никто так и не смог заменить.

с.Октябрьское Запрожской обл.

Помог медальон. На Харьковщине вернули домой останки воина, погибшего во Второй мировой (фото)

Опублікував(ла) Катерина Павловська , 09.05.2021. Опубліковано в Регіон, Суспільство.

Рядовой Михаил Гончаренко два года не дожил до Великой Победы. Солдат погиб во время артиллерийского обстрела. Его считали пропавшим без вести, пока в прошлом году останки воина вместе с медальоном не нашли под Санкт-Петербургом. Спустя почти 80 лет его частички, которые поместились в сундук, вернули на родину Михаила – в город Дергачи Харьковской области, сообщает сайт “Суспільного”.

Медальон хоть и поистрепался со временем, но дату рождения на нем можно прочитать, рассказал Сергей Садковый, которому погибший Михаил Гончаренко приходится двоюродным дедом.

О том, что ищут родственников военнослужащего, Сергей узнал из соцсетей почти год назад. Гончаренко – такая девичья фамилия была и у матери жителя Дергачей.

«Я подумал, что погибший солдат мог быть родным братом моего деда Василия Матвеевича», – говорит мужчина.

Историк Алексей Третьяк рассказывает: призвали в армию Михаила Гончаренко в 20 лет – на войну с Финляндией. Два года спустя было ранение и месяц лечения в госпитале. После этого рядового перевели в дивизию, которая обороняла тогдашний Ленинград. Там он и погиб.

«По находкам было известно, что он погиб во время артиллерийского обстрела. Повезло, что он принадлежал к тем солдатам, при которых были капсулы с личными данными. Те, кто погибли позже, там уже выдавали красноармейские книжки и личные данные туда вносились. Они обычно не доживают до нашего времени», – говорит Третьяк.

Ища дедушкиного брата, Сергей Садковый нашел еще и двух его сестер.

«Ощущения такие, что я понимал, что у меня сразу прибавилось родственников. У меня и так семья большая, родственников много. И еще с этой стороны, получается, прибавилось. Количество … Я не могу сейчас вам так сразу сказать, но больше десятка – это только двоюродных братьев», – говорит мужчина.

Останки Михаила Гончаренко перезахоронили 8 мая на городском кладбище в Дергачах – рядом с мемориалом погибших в войне. Со временем двоюродный внук установит гранитную табличку с фотографией деда на постаменте.

Каким он был: Харьков во времена оккупации (фото)

Опублікував(ла) Сергій Бражник , 09.05.2021. Опубліковано в Регіон, Суспільство.

В 2021 году отмечается 76-я годовщина победы над нацизмом во Второй мировой войне.

Сохранилось большое количество фотоснимков, на которых запечатлены страшные события войны в Харькове. Особый интерес представляют реалистичные цветные фотографии, которые с большей полнотой передают атмосферу тех лет. На фотоснимках, в основном сделанных в 1942 году, запечатлены разрушенные здания после авианалетов и артобстрелов. Несмотря ни на что, на улицах оккупированного города в 1942 году продолжалась жизнь – харьковчане вели торговлю, пестрили вывески на немецком и украинском языках.

Трагедия детского приюта в харьковских Сокольниках. Как это было

Опублікував(ла) новина GX , 08.05.2021. Опубліковано в Історія Харкова.

Харьков является одним из наиболее пострадавших городов от нацистской оккупации. Массовые казни, террор, голод, геноцид – были основным инструментами поддержания оккупационного режима в 1941-1943 годах, жертвами которого пали сотни тысяч харьковчан. Если перед самой войной население города составляло более 900 тысяч человек, то освободителей встречали около 200 тысяч харьковчан.

Переживавшая оккупацию Харькова актриса Людмила Гурченко в своей знаменитой книге «Мое взрослое детство» описывала облавы на Балковещенском базаре, в ходе которых нацисты натасканными овчарками загоняли людей в газенвагены.

Широко известна история уничтожения оккупантами раненых красноармейцев в харьковском госпитале.

Дробицкий Яр был превращен оккупантами в место массовых казней мирных жителей, где были убиты порядка 20 тысяч харьковчан.

И тем не менее, судьба харьковского детского приюта в Сокольниках стоит особняком. Жертвами нацистов пали сотни детей, которых использовали в качестве доноров крови для немецких солдат.

Части детей все-таки удалось пережить ужасы нацисткой оккупации. Их воспоминания стали частью обвинения наци в совершении самых жестоких преступлений против человечности.

Составитель сборника воспоминаний Анатолий Рева:

«С 1942 года жизнь детей в приюте протекала уже под надзором немецкого военного коменданта… В его обязанности входило обеспечение оптимального числа детей-доноров, чтобы военный госпиталь не испытывал нехватки донорской крови. Для этой цели специальные команды под видом сочувствующих доброжелателей вылавливали по Харькову беспризорных детей, родители которых были на фронте, погибли или расстреляны немцами, умерли от голода и болезней, матери которых попали в облаву и отправлены в Германию. Из этих лап никто не вырывался. Предпочтение отдавалось детям от четырех до семи лет. Это были стопроцентные кандидаты в доноры.

Что и подтверждает докладная записка «О состоянии детских домов города Харькова» (Харьковский областной архив):

«Смертность детей при немцах имела потрясающие размеры. В Сокольниках до июня 1942 года ежемесячно умирало свыше 100 человек…»

Для выполнения донорских процедур появлялась темная машинаавтобус с красными крестами в белых кругах. В такой же динамике приезжала черная душегубка для «утилизации» мертвых, больных и квелых детей. Эти машины приезжали строго по графику, составленному, наверное, комендантом».

***

Председатель Комитета бывших воспитанников детдома № 1 в Сокольниках И.А. Конихина:

«Тяжело вспоминать о голоде, потере родителей, о смерти: рядом умирали такие же, как мы, умирали десятки, сотни детей-узников в Сокольниках.

В Харьковском городском архиве нам удалось найти докладные, написанные 23 февраля 1943 года при первом освобождении Харькова Советской Армией, об итогах обследования детских домов, находившихся на оккупированной территории. В одной из них сказано, что на момент проверки в детдоме Сокольников было 130 детей: «Дети ослаблены, так как не получали необходимого питания, обречены были на медленное голодное вымирание, получая (после июня 1942) при немцах только 140 граммов хлеба из просяной муки, а до июня умирало свыше ста человек в месяц. В основном от голода, от желудочных заболеваний, от страшного истощения».

Другой документ свидетельствует: до июня 1942 смертность детей была 17, 19, 50 человек в день».

***

Воспитанница детского дома, пережившая оккупацию, Л. Стрекоколова (Иванова):

«Летом 1942 года пришли эсэсовцы и началась расправа над нашим детдомом. Приехало много машин-душегубок. Детей грузили «кататься» в эти душегубки, и больше мы их не видели. Они не возвратились. Переводчица Инесса успела сказать, что это душегубки, и многие дети убежали подальше в лес.

Оставшихся, которые не хотели кататься, стали строить – девочек в одну сторону, мальчиков – в другую. Я с братиком не хотела разлучаться. От переводчицы мы узнали, что эсэсовцы всех мальчиков убивают об камень. На братика воспитательница надела платьице (он был с длинными кучерявыми волосиками) и хотела так его спасти. Но эсэсовец снимал трусики при проверке. И когда подошла наша очередь, он снял с Виталика трусики и, конечно, сразу потащил к камню. Братик сильно кричал, я бежала за ними. Тогда немец схватил его за ножки и со всей силы ударил его об камень, а потом начал колоть его тельце штыком… Там было уже много убитых мальчиков. Я плакала, кричала, и воспитательница оттащила меня в корпус и закрыла.

А однажды нас погнали смотреть на расправу с партизанами. Собралось много немцев с собаками. Часть партизан была уже повешена прямо на деревьях, остальные копали два параллельных рва для себя. Потом их со связанными руками положили на землю и расстреляли…

Помню: в 1942 году нас, детей, держали за колючей проволокой около красного домика, вместе с военнопленными. У нас брали кровь для немецкого госпиталя-лазарета. Много детей умерло, у них забирали кровь полностью. Как я осталась жива, только Богу ведомо.

К лету 1943 года нас осталось очень мало, в основном, девочки, очень истощенные. Когда наши самолеты бомбили немецкую зенитную батарею, нас гнали туда, чтобы таким образом наши летчики прекратили налет».

***

Воспитанник детского дома В. Мещан:

«Кровь у меня брали много раз, как и у многих других детей приюта. Кормили нас какой-то баландой, непонятно из чего сваренной. Еще кое-какую еду приносили старшие ребята. Где они ее брали – неизвестно. Одеты мы были кто в чем, каждый в своей одежде. Зимой, в морозы, совсем нечего было носить. Сидели все время в помещении. Умирали дети в приюте, как мухи, каждый день и помногу».

***

Николай Владимирович Калашников, родился в Харькове 17 мая 1932 года:

«После гибели матери ребенка с сестрой немецкие полицейские отправили в детский дом.

Нас привели в какое-то здание. Когда открыли дверь в помещение, я был в ужасе: валом на полу в соломе лежали дети и все просили хлеба. Я опешил, хотел бежать, но… куда?

Через несколько дней нас всех перевели в другое здание, которое находилось в лесу. Там был немецкий комендант, он следил за порядком на этой территории и все время пугал нас: «Русиш пух-пух», вытягивая указательный палец. Детей кормили изредка отходами из столовой, находившейся на немецком аэродроме: собирали остатки еды со столов, мыли котлы и все это еще разводили водой. Этой баланде мы были, конечно, очень рады. И все равно дети умирали вокруг меня. Стала пухнуть от голода Вера, и тогда я начал сам промышлять, что и где можно найти. Ходил в лес собирать под снегом дички – груши и кислицы, желуди, а весной – пробивающиеся из-под снега пролески. Сам ел и сестре приносил. Это нас и спасло.

…Наш комендант зверел с каждым днем. Меня он бил больше всех.

На аэродроме, где была столовая, мы все время ошивались, прося поесть: «Пан, эссен», – просили мы. Иногда немцы давали что-нибудь, но чаще кричали «вэк», «шайзе», «сакраменто».

А однажды одного из нас, Юрку, по прозвищу Касик, подозвали и налили ему в банку (мы все имели консервные банки) горохового супу с мясом. Мы просили его оставить и нам чуть-чуть: «Касик, оставь! Касик, оставь немного, дай глотнуть!» Но один немец все время нас отгонял, пока Юрка не съел все. Мы стояли неподалеку и завидовали. А через несколько минут Юрка согнулся, у него пошла пена изо рта, он упал, начал дергаться, а немцы стояли и смеялись. Мы кинулись бежать, но немцы нас не пустили. «Цурюк», – кричали, велели забрать Юрку. Он умер».

***

Воспитанница детского дома Светлана Григорьевна Черных. Родилась в Харькове в 1937 году:

«То страшное детское донорство обернулось для меня серьезными нарушениями в работе органов кроветворения. По образованию я – врач. Работала в челюстно-лицевой хирургии с кровью и гноем в любых количествах и видах. Однако кровь в шприце при внутривенных вливаниях, заборе крови видеть не могу…

Была я всю жизнь ослабленной, постоянно болела, а в семнадцать лет туберкулез обострился, начался активный процесс. Недуг мой осложнился энцефалитом с менингиальными явлениями, после чего на всю жизнь остался инфекционный энцефалит. Наблюдалась в противотуберкулезном диспансере в течение десяти лет. Сейчас я инвалид 2-й группы бессрочно. Во мне нет такого органа и системы, которые были бы здоровыми: количество моих заболеваний велико, и перечень их уже не помещается на трех ВТЭКовских листах».

Светлана Черных умерла в 1993 году в возрасте 56-ти лет.

***

Это лишь малая часть воспоминаний – свидетельство жесточайшего в истории преступления против человечности.

После войны в Сокольниках эксгумировали останки более 500 детей.

В 2002 году Харьковская правозащитная группа издала сборник воспоминаний «Трагедия в Сокольниках», составленный Анатолием Ревой.

Сегодня о харьковской трагедии напоминает мемориальная доска и небольшой, почти незаметный обелиск. Каждый год у обелиска собираются выжившие воспитанники страшного детского дома.

«Ночная ведьма» из Харькова: история выдающейся летчицы, героя войны

Опублікував(ла) Олена Рижова , 27.04.2021. Опубліковано в Історія Харкова.

«Ночная ведьма» Валентина Гризодубова родилась 27 апреля в Харькове в семье летчика-изобретателя. Наверно именно этот факт и стал решающим в выборе ее жизненного пути как знаменитой летчицы.

На счету харьковчанки сотни разных вылетов, в том числе рекордных. За ночные бомбардировки женщин-пилотов немецкие войска прозвали «ночными ведьмами».

Подробнее о харьковской летчице читайте здесь.

7 апреля в истории Харькова: немцы оккупировали город

Опублікував(ла) новина GX , 07.04.2021. Опубліковано в Історія Харкова.

7 апреля. В 1918 году немецкие войска оккупировали в Харьков. Подразделения рейхсвера вошли в город со стороны улицы Екатеринославской.

Параллельно город покинуло правительство Донецко-Криворожской республики, которое переместилось на Дон.

Харьков вошел в зону немецкой оккупации по условия Брестского мирного договора между Германией и Австро-Венгрией с одной стороны, и российским советским правительством – с другой.

11 ноября 1918 года Германия подписала акт о капитуляции перед странами Антанты. Первая мировая война была завершена. В середине ноября 1918 года немецкие войска начали покидать Харьков.

7 апреля. В 1918 году родилась Мария Бобырева (1918-2001) – разведчица, педагог, доктор наук, кавалер 28 орденов и медалей, известная выпускница харьковского вуза.

Окончила Харьковский педагогический институт иностранных языков (сейчас – факультет иностранных языков Харьковского национального университета им. Каразина). Работала школьным преподавателем немецкого языка.

Участница Великой Отечественной войны. Разведчица. Была заброшена в тыл противника. Работала в подразделениях гестапо, абвера, вермахта.

Самым опасным заданием была работа секретарем в немецком штабе в городе Винница. В руки разведчицы попадала тайная информация, которая впоследствии передавалась партизанам и подпольщикам.

Чтобы помочь польским патриотам, Мария Бобырева в составе разведывательно-диверсионной группы десантировалась вблизи города Краков. Подпольщики подрывали поезда, дороги, мосты, брали в плен «языков».

6 ноября 1944 года во время пересечения чехословацкой границы Бобырева была схвачена. Последовали допросы, побои, заключение в одиночной камере. Разведчице был вынесен смертный приговор. Освобождена партизанами.

После окончания войны работала переводчицей в «Интуристе», затем преподавателем иностранных языков в Киевском университете и в Киевском государственном педагогическом институте иностранных языков. Стала первой на Украине женщиной — доктором наук романских языков.

Кавалер 28 орденов и медалей. Почетная гражданка нескольких городов Чехии и Польши.

4 апреля в истории Харькова: в городе активно собирали пожертвования

Опублікував(ла) новина GX , 04.04.2021. Опубліковано в Історія Харкова.

О чем писала газета “Южный край”

4 апреля

1899 год. В Харькове велась подготовка к 100-летнему юбилею Александра Пушкина. В год юбилея анонсировалось открытие школы имени Пушкина, рассчитанной на 900 человек.

В 1903 году известный харьковский живописец-пейзажист Николай Сергеев отмечал 25-летие творческой деятельности.

Сергеев родился в Харькове в 1855 году. Учился во 2-й харьковской гимназии. Живописи обучался у знаменитого художника-мариниста Льва Лагорио.

В 1910 году получил звание академика Императорской академии художеств.

1903 год. Харьковская бесплатная швейная мастерская, открытая на средства мещанки Выставкиной, отчиталась об итогах работы за 1902 год. За год мастерская обучила швейному делу 80 девушек.

В 1904 году Российская империя вела войну против Японии на Дальнем Востоке. Поэтому значительная часть публикаций была посвящена этой тематике.

4 апреля была завершена выставка художественных работ, которую посетили 1525 человека. Собранные средства пошли на помощь раненным и их семьям.

Сообщалось об организации санитарно-бактериологического отряда, который должен был отправиться в зону боевых действия на Дальний Восток.

В контору газеты “Южный край” поступали многочисленные пожертвования. 4 апреля редакция отчиталась о поступлениях: в пользу Красного креста – около 11,5 тыс. рублей, на военные нужды – 16,8 тыс. рублей, семьям раненых и убитых – более 10 тыс. рублей, в пользу воинов на Дальнем Востоке – более 1600 рублей.

Евгений Гутков: Когда услышали родной мат – поняли, что спасены

Опублікував(ла) новина GX , 15.02.2021. Опубліковано в Регіон, Суспільство.

Харьковчанин Евгений Гутков признается: армейские годы вспоминать не любит – слишком много боли и потерь. Прошло столько лет, а вдохнуть полной грудью до сих пор не получается. Ворошить в памяти минувшее приходится только ради подрастающего поколения.

– В последнее время сын частенько стал вопросы задавать – ему скоро 14, и эта тема стала его очень интересовать. Тогда я достаю свой дембельский альбом, он рассматривает фотографии и спрашивает: как служили, какая была техника, как солдаты друг к другу относились, была ли дедовщина.

Евгений Жаннович, после вывода наших войск из Афганистана прошло 32 года, но война не отпускает украинцев – сейчас мы каждый день читаем сводки с Донбасса… Многие возвращаются оттуда с искалеченной психикой, с больными душами. Скажите, как не стать циником и не растерять человечность, когда видишь смерть настолько близко и в таких количествах?

Все это сложно. Сейчас, оглядываясь назад, понимаешь, что где-то помогла выручка, опыт командира, а где-то везение. Мы шли туда на волне юношеского максимализма и романтики, которую черпали из кино и книг. Кроме того, рядом был живой пример – участники Второй мировой войны. Школа, родители – все вместе готовили нас к тому, что мужчина должен отдать воинский долг. Но уже в Афганистане мы начали смотреть на мир по-другому: он поделился на своих и чужих, на белое и черное – такими мы возвращались в Союз.

После Афгана понятия «дружба» и «воинское братство», наверное, смешались в одно целое?

Это сложно объяснить, но попробую. Помню, в Афгане мы с ребятами были на одном из боевых заданий и попали в засаду. Нас прижали к отвесным скалам, отступать было некуда. Сразу появились «двухсотые», много «трехсотых». Духи сократили дистанцию, были близко к нам – это такая тактика, тогда «вертушки» не могут работать, потому что под огонь попадают и свои. Бой был жестокий, боекомплект кончался, и душманы предлагали нам сдаться. А об этом не могло быть речи – плен для каждого из нас был позором.

До подхода резерва мы могли не продержаться и выход был один – вызывать огонь на себя и постараться остаться в живых. А в голове у меня звучали слова из песни «если смерти, то мгновенной, если раны – небольшой».

Тогда командир вышел открытым текстом в эфир и попросил помощи. Оказалось, неподалеку из плановой защитки возвращалась бронегруппа – они и пришли на помощь. И когда мы услышали за душманами родной мат, а потом шквал огня, то поняли – мы спасены. Вот это воинское братство. А дружба – это, когда одна душа на двоих. Друзей не бывает много, их можно пересчитать на пальцах одной руки.

Евгений Жаннович, а как на родине возникло «афганское братство»?

В Афгане нас сплотила война, а по возвращении на гражданку мы время от времени собирались и поняли: чтобы встречи приобрели какой-то официальный статус, нужно создать организацию. Нам надо было пробивать кабинетное безразличие к воинам-афганцам, а сделать это можно было только сплотившись. Так появился областной Союз ветеранов Афганистана. В 90-е годы это помогло нам, потому что вместе мы – сила. А в 2000-х мы уже помогали нашей стране двигаться вперед.

Кто сейчас составляет костяк «афганского братства» на Харьковщине?

Харьковский областной Союз ветеранов Афганистана возглавляет Володя Рыжков – серьезный, проверенный. Среди афганцев есть ребята-инвалиды, есть родители погибших в Афганистане, которые нуждаются в помощи – он занимается этими людьми. Кроме него, костяк областного афганского братства составляют Василий Хома, Александр Кривошей, Александр Саратов, Виталий Калиновский, Юрий Гринько. Все они – состоявшиеся люди: чиновники, бизнесмены, активные общественные деятели.

Евгений Жаннович, а что было главным для всех вас в афганской войне?

Главное было – жить. Мы были молоды и боролись за жизнь. Чтобы победить, чтобы вернуться домой, чтобы увидеть своих родных, чтобы твоя жизнь была полезна для других. Наверное, поэтому я и занимаюсь строительством – строю для жизни, потому что знаю, насколько она дорога.

Справка. Афганская война (1979—1989) — военный конфликт на территории Демократической Республики Афганистан. Вывод советских войск из Афганистана начался 15 мая 1988 года и длился до 15 февраля 1989 года. С 2004 года этот день отмечается как День чествования участников боевых действий на территориях других государств.

Всего на территории Афганистана прошло военную службу 620 000 военнослужащих. Из них более 10 000 – жители Харькова и области. 15 031 военнослужащий погиб в конфликте. В том числе 3 360 украинцев. Из них 242 человека – жители Харьковщины.

Харьковский областной Союз ветеранов Афганистана создали в ноябре 1990 года. На сегодня в нем состоит около 10 000 воинов-афганцев.

В Харькове поисковый отряд вернул из небытия бойцов Второй мировой (фото)

Опублікував(ла) новина GX , 23.08.2020. Опубліковано в Історія Харкова.

Поисковый отряд Харькова вернул из небытия около двухсот бойцов Второй мировой войны, захороненных на солдатском мемориале по ул. Пушкинской, 102.

Поисковики – студенты и преподаватели Харьковского гуманитарного университета «Народная украинская академия» посвятили несколько лет тому, чтобы отыскать биографические справки, описания ратных подвигов и даже родственников захороненных в Харькове солдат и офицеров.

«Поисковый отряд ХГУ «НУА» начал работать в 2013 году – была идея попытаться найти информацию о тех, кто захоронен на солдатском кладбище. За это время была проведена колоссальная работа – мы изучили ОБД «Мемориал», искали информацию в архивах, обобщенных базах и книгах памяти, отправляли запросы в военкоматы Украины, России, Беларуси, Казахстана. Письма нам приходили отовсюду – чем меньше был населенный пункт, тем больше вероятности, что информация о человеке еще сохранилась. Эти бойцы просто стали “живыми» для нас”», – рассказывает руководитель проекта Наталья Гога.

Наталья Павловна говорит: удалось даже отыскать родственников некоторых бойцов и установить с ними связь. Из Тернополя пришло письмо от самой младшей дочери солдата – на тот момент женщина была жива и успела передать поисковикам информацию о своем отце. Из Курска пришло письмо от внучки бойца. Из Житомирской области весточку прислала сотрудница библиотеки, женщина сумела связаться с семьей, которая даже не знала, где похоронен их родной.

«Самым ценным было письмо из Тамбовского военкомата, у них сохранилась полная переписка няни из харьковского госпиталя с семьей парня, который здесь умирал от ранений. Это очень трогательные письма», – делится Гога.

В 2015 году, к юбилею Великой победы по итогам поисковой работы вышла книга «Слышим эхо минувшей войны», в которой из 500 фамилий, высеченных на камнях мемориала, были собраны сведения о 170 бойцах, погибших и умерших от ран с 1941 по 1946 год. Чаще это были краткие справки с указанием биографических сведений, места призыва и информация о последнем воинском подразделении, в котором служил военный. Реже – собранные по крупицам истории о боевом пути и семье бойца.

«Мы издали книгу и стали думать, что делать дальше, что еще можно найти благодаря работе поискового отряда. Тогда мы изучили различные интернет-ресурсы и нашли описания подвигов и реальные наградные листы бойцов, которые захоронены на харьковском кладбище. Таким образом, удалось дополнить информацию уже известных нам биографий – мы отыскали сведения о 38 подвигах и боевых наградах. Также благодаря этой работе нашли материал еще о 22 солдатах, которые ранее не были представлены», – отметила Наталья Гога.

Именно этим, дополнительным находкам, сделанным за последние четыре года, посвящен третий раздел новой уникальной книги воспоминаний «Спасибо, солдаты, за год 41-й, за год 45-й», которую в ХГУ «НУА» выпустили ко дню 75-й годовщины Победы.

К слову, результаты работы поисковой группы вуза используют при проведении экскурсий в музее истории Народной украинской академии и на воинском мемориале по ул. Пушкинской, 102, на уроках памяти в школе и вузе в канун Дня Победы.

материалы предоставлены ХГУ “НУА”