Пряники для обезьян

1896

Снос в Харькове трех памятников деятелям советской эпохи расставил все на свои места: в борьбе с «папередниками» власть выбрала методологию самих «папередников», оперевшись на радикальную низовую прослойку электората.

Два дня спустя после голосования закона «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики» в Харькове в течение ночи были повалены полноростные памятники Серго Орджоникидзе возле проходной Тракторного завода и Николаю Рудневу возле областного Аппеляционного суда, а также бюст Якову Свердлову в начале улицы, ранее носившей его имя. Предыстория известна всем, как и те детали, что при падении Руднева присутствовали милиционеры, подъехавшие на место происходящего, но не вмешавшиеся в процесс.

Дальнейшая дискуссия противников и сторонников «памятникопада» проиходила в идеологической риторике. Первые всхлопывали ладонями, повторяя вынесенную во множество новостных заголовков фразу «Вы что творите?», произнесенную случайной свидетельницей падения Орджоникидзе, вторые запальчиво отвечали, что упавшие были в той или иной степени поработителями украинской государственности и заслужили то, что заслужили. Однако эта ситуация любопытна в правовом и цивилизационном контексте, нежели в идеологическом. Начнем по порядку.

Все трое – и Руднев, и Орджо, и Свердлов – являлись революционерами первой волны; теми самыми персонажами, которые своими руками свергали власть «папередников». Руднев считается одним из создателей Донецко-Криворожской республики – идейного прообраза нынешних самопровозглашенных республик ДНР и ЛНР. Орджоникидзе, будучи временным чрезвычайным комиссаром в Украине, был делегирован туда для выполнения плана продразверстки. Свердлов, один из родоначальников «красного террора», был отцом Верховного революционного трибунала, расстрельного органа, руководствующегося пресловутой революционной целесообразностью.

Имели ли они моральное право оставаться на своих местах? Вряд ли – тем более, в границах принятого закона №2558, хоть и не подписанного пока президентом. Однако именно в первые дни после принятия закона власть могла отхватить себе прекрасный, обоюдоострый повод удовлетворить чаяния двух противоположных групп электората. Продемонстрировав готовность избавляться от одиозных символик советской эпохи, власть могла бы инициировать создание мемориальной зоны по примеру Литвы, которая в 2001 году открыла Грутский парк, куда были свезены все памятники тоталитарного режима. Эта прибалтийская страна, которую менее всего можно упрекнуть в поклонении колоссу большевизма, нашла в себе моральную твердость строить, а не ломать, и теперь в этом музее под открытым небом посетители могут вкусить от антуражных прелестей Советского Союза, которые поданы в столь гротескной коннотации, что ни у кого не возникает идолопоклоннических чувств. Грамотная, цивилизованная стратегия, удовлетворившая местных националистов, и не давшая повода для обвинений в вандализме местным имперцам, хотя в Прибалтике они всегда были в настолько подавляющем меньшинстве, и по-большому счету их мнение могли бы проигнорировать.

Почему этого не случилось у нас? Ответ лежить на поверхности: властям было выгодно удовлетворить деструктивные потребности радикального маргинеса, потому что радикальный маргинес – это основа основ электоральной базы любой власти в Украине, начиная с 1991-го и заканчивая 2015-м.

У Януковича были титушки – в широком понимании условная прослойка малообеспеченных и малообразованных жителей рабочих окраин, которым в голову без лишних затруднений ложится клишированная пропаганда. «Мы за стабильность», «фашизм не пройдет», «не хотим в Гейропу» - под этими нехитрыми, но эффективными фразами Янукович выводил свой маргинес на площади в конце 2013 года, потому что знал: этой прослойке надо не так много, чтобы полюбить царя и отдать за него свой голос на перевыборах. Всего-то ничего – возможность отгонять кулаками сторонников ЕС от тропинки к ЕС, возможность втаптывать в асфальт идеологических оппонентов и возможность охранять «стабильность» с арматурой в руках. Этого достаточно, чтобы шахтерские районы, депрессивные окраины и любители «сильной руки» на следующих выборах поставили за тебя галочку. Очень благодарная аудитория; sad but true.

Сегодняшние титушки ничем кроме атрибутики не отличаются от вчерашних. Власть, вероятно, и понимает, что памятники можно было оперативно демонтировать или хотя бы объявить о том, что они будут демонтированы оперативно, и таким образом избежать сцен, вызывающих отвращение у обывателя. Но возможность безнаказанно снести монумент – это прекрасная электоральная наживка, благодаря которой гипотетический чиновник из Киева становится харьковскому радикалу роднее, потому что «не скривдив справжніх патріотів».

Я противник звучащих то тут, то там предложений выносить такие вопросы на общественное обсуждение – мы прекрасно знаем, что технологии позволяют саккумулировать до 100% сторонников какой-либо идеи. Или противников – и тоже до 100%, в зависимости от конъюнктуры ситуации. Но директивно взять обломки советской эпохи под свой протекторат и в кратчайшие сроки вывезти их в изолированную зону – вот, по моему мнению, вариант, который устроил бы оба полюса и так расконсолидированного общества. Если бы, конечно, такая задача стояла.

Поэтому произошедшее – не более чем банальное заигрывание политиков с аудиторией, причем с той ее частью, которая наиболее управляема, подвержена пропаганде и неспособна мыслить самостоятельно и – главное – конструктивно. Я не встретил в сети ни одного аргументированного довода, почему Орджо или Руднева нельзя было оставить на месте на короткое время до официального демонтажа с последующим переездом в музейную зону. Только хардкор, только «тому що кати», только «до основанья, а затем». Сегодняшние маргиналы борятся с большевиками исконно большевистскими методами, встречая попытки дискуссий криками «совкодрочеры собрались тут!».

А Арсен Борисович Аваков в лице сотен милиционеров по всей Украине делает индифферентное лицо, потому что молчаливая поддержка радикалов сегодня уже завтра может вернуться ему электоральной поддержкой от самих радикалов.

Так неужели тысячи выборных голосов не стоят центнера обломков какого-то Руднева? И пока немалое количество простых, но адекватных украинцев стремятся продемонстрировать миру, что мы стремимся к цивилизованному пути, что мы конкурентноспособны на рынках высоких технологий, толерантны и to be able к интегрированию в правовое общество, поддержанные молчаливым согласием политиков-временщиков маргиналы ломают, сбрасывают, уничтожают, имея безлимитный карт-бланш от «создателей правового государства».

И завтра, когда украинцы выйдут протестовать против сегодняшней власти, не могущей победить в себе коррупционные схемы «папередников», эта самая гопота выйдет защищать ее интересы. Потому что эта власть дала им удовлетворить свои потребности – ровно как Янукович позволял своему маргинесу удовлетворять свои потребности в искуственно удерживаемом долларе по 8 и копеечной, но стабильной зарплате.

Обезьяны с гранатами вышли на улицы наших городов, и, представляя меньшинство, говорят от имени территориальных громад, нации, государства. Они не просто расшатывают общество, как никогда нуждающееся в сплочении, они демонстрируют верховенство силы над правом – величайшее достижение любого тоталитарного режима.

Поэтому помните: каждый раз, когда очередной советский деятель встревает чугунной головой в мать сыру землю, социология электоральных предпочтений прирастает сторонниками адептов невмешательства в ленинопад. Потому что прикормить титушек пряниками куда дешевле, чем выстроить правовое государство.

Ну, по крайней мере в рамках одного избирательного срока или каденции министра.

 

Александр Костенко